В день зимнего солнцестояния в ЦДХ состоялось огненное шоу: «Fuego flamenco»

Пламя разжигали с помощью двух гитар (Глеб Окунев, Алексей Стародубцев), клавиш (Алексей Стародубцев), перкуссии (Лев Слепнер) и горячего, как тлеющие угли голоса (Татьяна Шишкова). А так же высекали каблуками танцевальных туфель (Хавьер Малагийа и Катерина Че Малагийа). Данный спектакль продолжает серию постановок в рамках проекта «InFusión Flamenca», который существует уже около 10 лет.

Фото: Сергей Майрин и Николай Кушниренко

Это музыкальные эксперименты известного испанского композитора, музыканта, танцора, преподавателя перкуссии народов мира и танца Хавьера Малагийа. Он развивает искусство фламенко в сторону фьюжна, обогащая его новыми стилями, что естественно и органично для фламенко так как в его основе — сплав из мавританской, цыганской и собственно андалусской музыкальных традиций. Музыканты и танцоры фламенко — это настоящие огнепоклонники. Только объект их культа — огонь внутренний.

Танцоры наклоняются друг к другу или отклоняются друг от друга, никогда не допуская лишнего прикосновения: корпус неподвижен, взгляд прямой, а ноги отбивают немыслимую дробь. Вот партнёр вывернулся — пол взорвался салютом под его стучащими каблуками, при каждом повороте головы капельки пота слетают с волос… Партнерша прогнулась, изогнулась, одновременно притягиваясь к партнеру и отталкиваясь от него. Нет другого танца демонстрирующего такое, даже подчас страшное, внутреннее напряжение.

Фото: Сергей Майрин и Николай Кушниренко

Перформанс даёт зрителю прочувствовать не только красоту и бешеную энергию фламенко, но и немыслимую, граничащую с дикостью, древность этого андалусского танцевально-музыкального представления. Они танцуют так, словно им в затылок дышит кровавая месть.. И весь этот стук каблучков и драматичное изящество поз словно пришло из того тёмного времени, где людям нужно множество запретов, чтобы общество не взорвалось резней, где двенадцать братьев темноокой красавицы, как коршуны следят за каждым, кто бросит в её сторону взгляд, где все крайне серьёзно… И из этой скованности, из этих запретов и бешенства желания выкристаллизовывается высокое чувственное искусство песней, ритмом, движением рассказать о любви и страдании и о любовном страдании. Напряжение чувств в танце и яркая, как испанская шаль с кистями, музыкальная ткань спектакля будоражит и греет публику не давая погрузиться в зимний анабиоз.

Источник